Неточные совпадения
Но что ж претит моей свободе?
Желаньям зрю везде предел;
Возникла обща власть в
народе,
Соборный всех властей удел.
Ей общество во всем послушно,
Повсюду с ней единодушно.
Для пользы общей нет препон.
Во власти всех своей зрю долю,
Свою творю, творя всех
волю, —
Вот что есть в обществе закон.
— Я тебе говорю, что не сотни и не люди бесшабашные, а лучшие представители
народа! — сказал Сергей Иваныч с таким раздражением, как будто он защищал последнее свое достояние. — А пожертвования? Тут уж прямо весь
народ выражает свою
волю.
— Личные мнения тут ничего не значат, — сказал Сергей Иваныч, — нет дела до личных мнений, когда вся Россия —
народ выразил свою
волю.
Он не мог согласиться с тем, что десятки людей, в числе которых и брат его, имели право на основании того, что им рассказали сотни приходивших в столицы краснобаев-добровольцев, говорить, что они с газетами выражают
волю и мысль
народа, и такую мысль, которая выражается в мщении и убийстве.
Воля ваша, как кто ни расположен только забавляться, а, бродя в чужом городе и
народе, не сможет отделаться от этих вопросов и закрыть глаза на то, чего не видал у себя.
На другой день, 8-го числа, явились опять, попробовали, по обыкновению, настоять на угощении завтраком, также на том, чтоб ехать на их шлюпках, но напрасно. Им очень хотелось настоять на этом, конечно затем, чтоб показать
народу, что мы не едем сами, а нас везут, словом, что чужие в Японии
воли не имеют.
Еще в прошлом году, когда собирался я вместе с ляхами на крымцев (тогда еще я держал руку этого неверного
народа), мне говорил игумен Братского монастыря, — он, жена, святой человек, — что антихрист имеет власть вызывать душу каждого человека; а душа гуляет по своей
воле, когда заснет он, и летает вместе с архангелами около Божией светлицы.
— Пусть попробует он, окаянный антихрист, прийти сюда; отведает, бывает ли сила в руках старого козака. Бог видит, — говорил он, подымая кверху прозорливые очи, — не летел ли я подать руку брату Данилу? Его святая
воля! застал уже на холодной постеле, на которой много, много улеглось козацкого
народа. Зато разве не пышна была тризна по нем? выпустили ли хоть одного ляха живого? Успокойся же, мое дитя! никто не посмеет тебя обидеть, разве ни меня не будет, ни моего сына.
День клонится к вечеру. Уже солнце село. Уже и нет его. Уже и вечер: свежо; где-то мычит
вол; откуда-то навеваются звуки, — верно, где-нибудь
народ идет с работы и веселится; по Днепру мелькает лодка… кому нужда до колодника! Блеснул на небе серебряный серп. Вот кто-то идет с противной стороны по дороге. Трудно разглядеть в темноте. Это возвращается Катерина.
Эта
воля к свободе и к свету есть и в самых земляных и темных еще слоях
народа.
Германский
народ долгое время внутренне накоплял свою энергию, напрягал свою мысль и
волю, чтобы потом явить миру манифестацию и материальной своей силы.
Но
народ не есть механическая бесформенная масса,
народ есть некий организм, обладающий характером, дисциплиной сознания и дисциплиной
воли, знающий, чего он хочет.
Сам
народ все еще как будто бы безмолвствует, и
волю его с трудом разгадывают люди центров.
Новая жизнь ожидалась исключительно от изменений социальной среды, от внешней общественности, а не от творческих изменений в личности, не от духовного перерождения
народа, его
воли, его сознания.
Будущее великого
народа зависит от него самого, от его
воли и энергии, от его творческой силы и от просветленности его исторического сознания.
Но истинное народное самоуправление, как выявление организованной человеческой энергии, как обнаружение народного характера, предполагает самодисциплину и самовоспитание личности и
народа, закал
воли.
Сотни тысяч людей ежегодно доводились до высшей степени развращения, и когда они были вполне развращены, их выпускали на
волю, для того чтобы они разносили усвоенное ими в тюрьмах развращение среди всего
народа.
Когда он был на
воле, он работал для, той цели, которую он себе поставил, а именно: просвещение, сплочение рабочего, преимущественно крестьянского
народа; когда же он был в неволе, он действовал так же энергично и практично для сношения с внешним миром и для устройства наилучшей в данных условиях жизни не для себя только, но и для своего кружка.
В Английской революции, как имеющей религиозную основу,
народ еще рассматривается в качестве суверена ex iure divino, во Французской же, как и во всех дальнейших революциях, речь идет о неразгаданной, но для всех явной реальности коллектива,
воля которого священна, а потому и есть высший источник правообразования.
Что бы он ни делал, какую бы он ни имел цель и мысль в своем творчестве, он выражает,
волею или неволею, какие-нибудь стихии народного характера и выражает их глубже и яснее, чем сама история
народа.
Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года; разжалованная императором Петром из царских столиц, Москва была произведена императором Наполеоном (сколько
волею, а вдвое того неволею) в столицы
народа русского.
Я уверен, что подобная черта страдания перед призванием была и на лице девы Орлеанской, и на лице Иоанна Лейденского, — они принадлежали
народу, стихийные чувства, или, лучше, предчувствия, заморенные в нас, сильнее в
народе. В их вере был фатализм, а фатализм сам по себе бесконечно грустен. «Да свершится
воля твоя», — говорит всеми чертами лица Сикстинская мадонна. «Да свершится
воля твоя», — говорит ее сын-плебей и спаситель, грустно молясь на Масличной горе.
В русском мессианизме, столь свойственном русскому
народу, чистая мессианская идея Царства Божьего, царства правды, была затуманена идеей империалистической,
волей к могуществу.
Это суждение преувеличено, у русского
народа есть большая способность к организации, чем обыкновенно думают, способность к колонизации была, во всяком случае, большая, чем у немцев, которым мешает
воля к могуществу и склонность к насилию.
Мы должны желать братских отношений с германским
народом, который сотворил много великого, но при условии его отказа от
воли к могуществу.
— Со всячинкой. При помещиках лучше были; кованый был
народ. А теперь вот все на
воле, — ни хлеба, ни соли! Баре, конечно, немилостивы, зато у них разума больше накоплено; не про всех это скажешь, но коли барин хорош, так уж залюбуешься! А иной и барин, да дурак, как мешок, — что в него сунут, то и несет. Скорлупы у нас много; взглянешь — человек, а узнаешь, — скорлупа одна, ядра-то нет, съедено. Надо бы нас учить, ум точить, а точила тоже нет настоящего…
Иные после доброго торгу кто в кабаке, кто в трактире сидел, распивая магарычи с покупателями, но больше
народа на
воле по селу толпилось.
— Вся ваша
воля, — начал было Сергеич, но спохватился и резко, но резонно ответил: — Вы, сударыня, только не знай за что
народ изводите. Сенька-то, может, и во сне не видал, где брат у него находится… Нечего ему и писать.
Рескрипт, можно сказать, даже подстрекнул его. Уверившись, что слух о предстоящей
воле уже начинает проникать в
народ, он призвал станового пристава и обругал его за слабое смотрение, потом съездил в город и назвал исправника колпаком и таким женским именем, что тот с минуту колебался, не обидеться ли ему.
Наконец скончался и старик отец, достигнув глубокой старости, а вскоре после его смерти в
народе пронеслись слухи о предстоящей
воле…
— Так и есть, — подхватил Колышкин. — Жил в Сибири, да выехал в Россию «земляным маслом» торговать… Знаю этих проходимцев!.. Немало
народу по миру они пустили, немало и в острог да в ссылку упрятали… Нет, крестный,
воля твоя — это дело надо бросить.
В четвертом же корпусе благодаря неумелому нажиму начальства это мальчишеское недовольство обратилось в злое массовое восстание. Были разбиты рамы, растерзали на куски библиотечные книги. Пришлось вызвать солдат. Бунт был прекращен. Один из зачинщиков, Салтанов, был отдан в солдаты. Многие мальчики были выгнаны из корпуса на
волю божию. И правда: с
народом и с мальчиками перекручивать нельзя…
Происходят революции, выдвигающие новые символы и мифы, например миф о суверенитете
народа, общая
воля которого безгрешна (Руссо), миф о пролетариате как классе-мессии, освободителе человечества (Маркс), миф о государстве, миф о расе и пр.
Они утверждали, что суверенитет принадлежит не
воле (монарха или
народа), а разуму.
— И лесами подобрались — дрова в цене стали. И вино — статья полезная, потому —
воля. Я нынче фабрику миткалевую завел: очень уж здесь
народ дешев, а провоз-то по чугунке не бог знает чего стоит! Да что! Я хочу тебя спросить: пошли нынче акции, и мне тоже предлагали, да я не взял!
— Да жизнь, дружище, твоя собственная, как неверно привыкли говорить люди, жизнь… Она дана тебе божественной
волею и ею только может быть отнята, это вообще, если речь идет о жизни человека, но, кроме того, каждый из нас гражданин и, наконец, воин, мундир которого ты носишь… а следовательно, наша жизнь принадлежит человечеству,
народу, государству, но далеко не лично нам.
— Однова она, воля-то наша, прилетела… — говорил Рачитель, возвращаясь с полуштофом. — Вон как
народ поворачивает с радости: скоро новую бочку починать… Агап, а батька своего видел? Тоже в кабак прибрел, вместе с старым Ковальчуком… Загуляли старики.
— Ты и скажи своим пристанским, что
волю никто не спрячет и в свое время объявят, как и в других местах. Вот приедет главный управляющий Лука Назарыч, приедет исправник и объявят… В Мурмосе уж все было и у нас будет, а брат Мосей врет, чтобы его больше водкой поили.
Волю объявят, а как и что будет — никто сейчас не знает. Приказчикам обманывать
народ тоже не из чего: сами крепостные.
И я действительно сконфужен; я чувствую себя совершенно уничтоженным, и, между тем как в ушах моих снова начинает раздаваться скрип полозьев, мне все мерещится: что подумает ямщик? и как это
народ такую
волю взял?
Дорога уже испортилась; черная, исковерканная полоса ее безобразным горбом выступает из осевшего по сторонам снега; лошади беспрестанно преступаются, и потому вы волею-неволею должны ехать шагом; сверх того, местами попадаются так называемые зажоры, которые могут заставить вас простоять на месте часов шесть и более, покуда собьют окольный
народ, и с помощью его ваша кибитка будет перевезена или, правильнее, перенесена на руках по ту сторону колодца, образовавшегося посреди дороги.
— Но будет день, вылетят на
волю орлы, освободится
народ!
Копье задрожало в руке Иоанна. Еще единый миг, оно вонзилось бы в грудь юродивого, но новый крик
народа удержал его на воздухе. Царь сделал усилие над собой и переломил свою
волю, но буря должна была разразиться.
По приказанию его императорского величества, барон Каульбарс должен был отправиться в Болгарию и объявить всему болгарскому
народу чувство искреннего доброжелательства его величества и дать совет для выхода из ее затруднительного положения, но, вместе с тем, категорически объявить высочайшую
волю, что ни Баттенберг, ни кто-либо из его братьев не должен возвратиться в Болгарию.
По учению мира, властители управляют
народами и, чтобы управлять ими, заставляют одних людей убивать, казнить, наказывать других людей, заставляют их клясться в том, что они во всем будут исполнять
волю начальствующих, заставляют их воевать с другими
народами.
«Если я отнимаю у людей собственность, хватаю их от семьи, запираю, ссылаю, казню, если я убиваю людей чужого
народа, разоряю их, стреляю в города по женщинам и детям, то я делаю это не потому, что хочу этого, а только потому, что исполняю
волю власти, которой я обещал повиноваться для блага общего», — говорят подвластные.
Нет, она уже не возвратится к прежней жизни: если ей нельзя наслаждаться своим чувством, своей
волей вполне законно и свято, при свете белого дня, перед всем
народом, если у нее вырывают то, что нашла она и что ей так дорого, она ничего тогда не хочет в жизни, она и жизни не хочет.
Однако, едва только я вступил в светлую паркетную залу, наполненную
народом, и увидел сотни молодых людей в гимназических мундирах и во фраках, из которых некоторые равнодушно взглянули на меня, и в дальнем конце важных профессоров, свободно ходивших около столов и сидевших в больших креслах, как я в ту же минуту разочаровался в надежде обратить на себя общее внимание, и выражение моего лица, означавшее дома и еще в сенях как бы сожаление в том, что я против моей
воли имею вид такой благородный и значительный, заменилось выражением сильнейшей робости и некоторого уныния.
«В каждой волости, равно в городе, — продолжал Шишкин, —
народ избирает четырех, пользующихся его доверием человек, которые, собравшись в уездном городе, изберут совокупно уездного старшину и прочие уездные власти. Четыре депутата от каждого уезда, собравшись в губернский город, изберут губернского старшину и прочие губернские власти. Депутаты от каждой губернии, призванные в Москву, составят Государственный Совет, который с Нашею помощью будет управлять всею Русскою землею. Такова Монаршая
воля Наша».
Нужно только бесконечно жалеть и сокрушаться о том, что есть в жизни
народа такие непримиримые положения, когда отдельная личность, даже помимо собственной
воли, насильственно принуждена разрывать самые дорогие свои связи и отношения.
Народ видел эту скорбь, видел эти слезы. Быть может, никогда еще не был он так близок
народу, так высоко популярен, как в эти тяжкие минуты всенародной беды. Не было такой непереходной преграды, которая бы не преодолелась, не было такой великой жертвы, которая не принеслась бы
народом, с восторгом несокрушимой силы и любви, с охотой доброй
воли, по единому его слову.